Печь и печники

Русская печка

Нерадивая баба

  Вот однажды топили две соседки печи, вылетели из труб искры и встретились в небесах над избами.

  — Здравствуйте, сестрицы! — говорят одни искры другим. — Как там ваша печка-матушка поживает?

  — Плохо, — отвечают те, — дурная ей хозяйка досталась. Вьюшка сажей забита, в трубе как свили по весне сороки гнезда, так до сих пор все мусором засыпано. И никогда не покормит хозяйка печь свою бережно, с уважением, знай норовит сырые дрова запихивать. Очень сердится печка-матушка. Хочет завтра на пол огня уронить да поджечь избу, чтобы знали люди, как с печью в мире жить.

  И разлетелись искры в разные стороны.

  А случилось так, что в эту пору домовой, кошкой скинувшись, сидел на крылечке и слышал весь их разговор. Всполошился он, что дом пожгут, самому-то куда податься? Известно, что пожар домовым — хуже смерти. Люди хоть могут себе новую избу отстроить, а домовые воют на пепелищах, плачут слезами и причитывают, а потом в пепел обращаются. "Не бывать тому!" — думает. Шмыгнул он обратно в избу, лег под печку и стал караулить.

  Вот после полуночи, когда люди уснули крепким сном, печка выбросила из своего чрева несколько жарких угольков, которые угодили прямиком на невыметенный мусор, и тот сразу занялся. А хозяева спят, горя не знают. Тут как взвыл домовушка страшным голосом, как заревел! Мужик с бабою подскочили — а в горнице дымно, у испода печи огонь пляшет. Схватились за ведра с водой да мигом залили пламень.

  — Все ты, баба, виновата, — говорит хозяин. — Мусор под печкой лежит, дрова раскиданы, сажа клочьями. Негоже так с печуркою обращаться.

  Неведомо, что дальше было, образумил ли муж жену, а может, и сама она за ум взялась, только больше в доме пожаров не случалось. Знать, печка была довольная своими хозяевами.

Жадный хозяин

  Не поладили печники с одними хозяевами из-за расчета и вмазали в трубу две пустые незаткнутые бутылки по самые горлышки. Стали говорить хозяева:

  — Все бы хорошо, да кто-то свистит в трубе — страшно жить. Уж не дух ли нечистый поселился?

  Пригласили колдуна. Тот ворожил, ворожил — ничего не мог сделать! Позвали других печников:

  — Поправить, — говорят, — можно, только дорого возьмем.

  Взялись сделать, но вместо бутылок положили гусиных перьев, потому что опять не получили должного расчета. Свист прекратился, но кто-то стал охать да вздыхать. Домочадцы света белого невзвидели! Опять знахаря позвали — никакого толку. Снова обратился хозяин к печникам, отдал уговорные деньги на руки вперед, и все успокоилось.

  Печь — центр крестьянской избы. Она дает тепло и пищу, на ней спят, в ней моются и лечатся, в ней живет огонь, и неудивительно поэтому, что с печью издавна были связаны как самые светлые, так и самые темные мифологические представления.

  Огонь, который горит в печи, воспринимался как живое существо. Это — царство по преимуществу женское, ведь поддержание домашнего огня и поддержание пищи — сугубо женские занятия. Рачительные хозяйки старались содержать печь в чистоте и опрятности, блюли некоторые магические обряды. Например, приведя в дом купленную корову, ее кормили в первый раз на печной заслонке, чтобы подружить с домом, "подомлить". Для этого же подводили к печи новорожденных телят. При зажигании нового огня в печи приговаривали: "Царь-огонь, достанься, не табак курить — кашу варить".

  Вынув хлеб из печи, туда бросали полено, чтобы хлеб не выводился, чтобы не голодала печь. Полено клали туда и на ночь; ставили горшок с водой, чтобы у печи и у огня было что есть и пить.

  Покуда печется хлеб, садиться на печку нельзя, чтобы тесто не испортилось. Вынув хлебы или чугуны, печь следовало закрыть заслонкой, иначе после смерти у хозяйки рот будет раззявлен.

  При наступлении грозы заслоняли трубу, чтобы черт или другая нечистая сила не могли спрятаться в ней от разящего удара грома.

  Вообще труба — это как раз то место, через которую обычная домашняя печь связана с потусторонними силами. Через нее вылетают ведьмы, души умерших, изгнанные знахарем болезни, а влетают огненный змей или черт.

  18 февраля/ 3 марта следует печные трубы крепко-накрепко закрыть, даже замазать глиной, а на загнетках покурить чертополохом. В этот день вылетают из ада нечистые духи в виде птиц и пытаются пролезть в избы.

  На Герасима-грачевника, (4/17 марта) выживают из домов поселившуюся там кикимору, и в этом опять же помощница печь: надо комок верблюжьей шерсти с ладаном подложить под шесток с присловьем: "Ах ты гой еси, кикимора домовая, выходи из горюнина дома скорее, а не то задерут тебя каменными прутьями, сожгут огнем-полымем, зальют черной смолою!"

  Через печную трубу окликают пропавший в лесу скот в надежде, что он воротится домой. Говорят, если так же окликнуть человека, ушедшего в чужие края, то он воротится домой.

  При смерти колдуна обязательно держали трубу открытой, чтобы его душе легче было расстаться с телом.

  Неудивительно, что люди, которые мастерили печи, — печники, считались существами непростыми, возможно, даже знались с чертом. Вообще прославились они злыми шутками, и притом на всю Святую Русь. Найдется ли на ее широком раздолье хотя один такой счастливый город, в котором не указали бы на заброшенный нежилой дом, покинутый и заколоченный наглухо? В таких запустелых домах поселяются черти, по ночам возятся на чердаках и швыряют чем попало и куда попало. Как только кто-нибудь поселится в таком доме, в первую же ночь слышится голос: "А, окошко вставили, двери сделали!" — и поднимется вслед за тем шум, а наутро оказывается, что все стекла в окнах и дверях выбиты.

  Один каменщик рассказывал: "Когда трубу кладем, так ртути в перышко гусиное нальешь, плотный-то конец оставишь на воле, а другой замажешь. Как затопят после того печку — она и застонет, а хозяева боятся: "Смотри-ка, мол, каменщик какую штуку содеял".

  Погрубее и попроще месть обсчитанных печников заключается в следующем: один кирпич в трубе закладывали так, что печь начинает постоянно дымить, а плотники засовывали в пазах между венцами во мху щепочки, которые мешают плотной осадке. В этих местах всегда будет продувать и промерзать.

  Точно так же иногда между концами бревен, в углу, кладут в коробочку камни: не вынувши их, нельзя плотно проконопатить, а затем и избы натопить.

  Под коньком на крыше тоже прилаживается из мести длинный ящичек без передней стенки, набитый берестой: благодаря ему в ветреную погоду слышится такой плач и вой, вздохи и вскрики, что простодушные хозяева предполагают тут что-либо одно из двух: либо завелись черти-дьяволы, либо из старого дома ходит сжившийся с семьей доброжелатель-домовой и подвывает: просится он в новый дом, напоминает о себе в тех случаях, когда не почтили его зовом на новое житье, а обзавелись его соперником.

  Всех этих острасток совершенно достаточно для того, чтобы новоселья обязательно справлялись с таким же торжеством, как свадьбы: с посторонними гостями и подарками, с приносом хлеба-соли и с самыми задушевными пожеланиями.

(По С. Максимову)

Е.А. Грушко, Ю.М. Медведев
"Русские легенды и предания"