Соловей-разбойник

Соловей-разбойник

Из былины "Илья и Соловей"

...Прямоезжая дорожка заколодела,
Заколодела дорожка, замуравела.
Да по той ли дорожке прямоезжей
И пехотой никто не захаживал,
На добром коне не проезживал.
Как у той ли у грязи у черныя,
Как у той ли у березы у покляпыя,
Да у той ли у речки у Смородины,
У того ль креста у Леванидова,
Сидит Соловей-разбойник во сыром дубу,
Сидит Соловей-разбойник, Одихмантьев сын.
Как засвищет Соловей по-соловьему,
Закричит, злодей-разбойник, по-звериному,
И от того ли от посвисту соловьего,
От того ли от покрику звериного
То все травушки-муравы уплетаются,
Все лазоревы цветочки осыпаются,
Темны лесушки к земле все приклоняются,
А что есть людей, то все мертвы лежат.

  Соловей-разбойник — чудовище баснословных времен. Его крику-посвисту не убоялся один только Илья Муромец: одолел Соловья и погубил все его разбойное семейство. Привез Илья добычу в Киев-град, и князь Владимир пожелал услышать голос Соловья. Однако и он с княгиней, и весь двор едва не померли от этого невообразимого вопля, так что Илья размахнулся со всего плеча и снес Соловью голову.

  В этом образе народная фантазия олицетворяла демона бурной, грозной тучи. Имя Соловья дано на основании древнейшего уподобления свиста бури громозвучному пению этой птицы.

  У моряков до сих пор существует поверье, что свистом можно накликать бурю, подобно тому, как призывается она звоном колоколов и резким криком хищных птиц; при стихающем попутном ветре моряки парусных судов начинали дружно свистеть, вызывая ветер.

  О водяном рассказывают наши крестьяне, что он не любит, когда беспокоят его сон свистом, и опрокидывает за то лодку, а пловца увлекает на дно реки. Свистать в жилой избе почитается дурною приметою... Одно из самых обыкновенных олицетворений дующих ветров было представление их хищными птицами; вот почему дети Соловья-разбойника оборачиваются, по свидетельству былины, воронами с железными клювами.

  Эпитет "разбойник" объясняется разрушительными свойствами бури и тем стародавним воззрением, которое с олицетворениями туч соединяло разбойничий, воровской характер. Закрытие тучами и зимними туманами небесных светил называлось на старинном поэтическом языке похищением золота; в подвалах Соловья-разбойника лежала несчетная золотая казна; точно так в летней засухе и в отсутствии дождей зимою видели похищение живой воды и урожаев.

  Демонические силы грабят сокровища солнечных лучей, угоняют дождевых коров и скрывают свою добычу в неприступных скалах. Этот хищнический характер облачных демонов привел к тому, что вместо великанов и змеев, с которыми сражаются богатыри в древнейших сказаниях, — в позднейших и подновленных выводятся на сцену воры и разбойники.

(По А. Афанасьеву)

Е.А. Грушко, Ю.М. Медведев
"Русские легенды и предания"