Перенесение руки Св. Стефана Первомученика

1 Либо германский император Генрих IV (по счету, принятому и в современной историографии), либо его сын Генрих V, как нередко считали в средневековье; двойственность объясняется тем, что Генрих I, основатель Саксонской династии германских королей, не был императором.

2 Несомненно, Болеслав III. В таком случае сочетание имен Болеслава III и Генриха IV или V указывало бы или на 1102-1106, или на 1106-1125 гг.

3 Время брака, несмотря на двусмысленную широту хронологических указаний «Перенесения» (см. предыдущее примеч.), можно установить с известной определенностью. Женитьба Петра Влостовича на русской княжне — независимо от того, предшествовала ли она похищению 1122 г. или следовала за ним (см. примеч. 8) — не могла намного отстоять от этой даты. Следовательно, рождение будущей супруги Петра приходится отнести к периоду ок. 1100 — ок. 1110 гг., а брак ее родителей — ок. 1090 — ок. 1110 гг.; если же всерьез принимать в расчет датировку «Перенесения», то оба эти отрезка надо сузить до 1103 — ок. 1110 гг.

В зависимости от принимаемой гипотезы о происхождении русской жены «Патрикия»-Петра (см. примеч. 7) этим «королем Руси» считают то киевского князя Святополка Изяславича (Лопарев 1902. С. 419. Примеч. 9; Balzer 1895. S. 123-124; Baumgarten 1927. Table II. N 3/III; Свердлов 2. С. 245. Коммент. 3; и др.), то его двоюродного брата Олега Святославича, одного из черниговских князей (Wtodarski 1966. S. 48-49; Пашуто 1968. С. 424. Табл. 5. № 4). Первая из гипотез покоится на весьма зыбком основании — легенде XVII в. о принесении в Киев мощей св. Варвары якобы женой Святополка Варварой, дочерью византийского императора Алексея I Комнина (о недостоверности этого предания см.: Янин 1. С. 84; Kazhdan 1990. Р. 419). Вторая выглядит, пожалуй, прочнее: о первом, греческом, браке Олега с некоей Феофано Музалониссой позволяют догадываться сфрагистические данные (Янин 1965. С. 76-90), в последнее время поставленные, правда, под сомнение (Чхаидзе 2007. С. 155-170), но вряд ли оправданно. Однако предположение об Олеге как тесте Петра Влостовича наталкивается на чисто хронологические препятствия — ведь женитьбу Олега на Феофано принято относить к началу 1080-х гг. Вопрос следует признать открытым.

4 Пс. 118, 127 (в редакции «Вульгаты»).

5 Св. Стефана, диакона общины иерусалимских христиан I в., побитого камнями за проповедь христианства (Деян. 6, 5-8, 2) и почитаемого как первый мученик за веру — отсюда и прозвище «Первомученик» (Protomartyr).

6 Перевод лат. tyrannus в данном случае доставляет трудности. Иногда этот редкий термин употребляется в своем прямом смысле — как обозначение государя (короля, князя и проч.). Однако в данном случае такое понимание, кажется, было бы ошибочным. Автор «Перенесения» весьма последователен в титулатуре польских князей, именуя и Болеслава III, и его сыновей «герцогами» (duces), а русского князя называя, по обычаю, «королем» (rex). Это заставляет думать, что выбор особой титулатуры для отца гречанки, выданной на Русь, и для Петра Влостовича (именно princeps), а также для несостоявшегося польского мужа русской княжны, был неслучаен. Предпочитаем поэтому перевод «правитель» в силу его некоторой семантической неопределенности.

7 По другим источникам, преимущественно польским, он известен под именем Петра, сына некоего Влоста (лехитская форма имени «Власт» — сокрашения от композита «Властимир» или подобного), и в историографию вошел как Петр Влостович (Властович). Петр был приближенным польских князей: Болеслава III, а затем его сыновей Владислава II и Болеслава IV (Wasilewski 1970. S. 113-114; Стефанович 2006/3. С. 66-67). Возможно, польские информанты цвифальтенского автора (княгиня Саломея?) предпочитали не называть одиозного имени Петра, а именовали его анонимно неким «вельможей» (patricius), что впоследствии, уже на этапе обработки дневниковых записей о путешествии в Польшу, было воспринято как имя.

8 Русскую жену Петра Влостовича звали Марией; о попытках уточнить ее происхождение см. примеч. 3. Распространенное мнение, будто имя ее дочери Агафии в надписи в тимпане монастырской церкви в Олбине написано отчасти кириллическими буквами, основано на недоразумении. Из текста «Перенесения» следует, что женитьба Петра неколько предшествовала 1122 г., хотя предпринималась попытка обосновать обратное (Линниченко 1884. С. 67-70). Опыт верификации сведений цвифальтенского анонима о похищенной невесте принадлежит Б. Влодарскому, по гипотезе которого Мария предназначалась в жены силезскому палатину Скарбимиру, воспитателю и воеводе Болеслава III, но вследствие мятежа Скарбимира в 1117/8 г. досталась, вместе с силезским палатинатом (временно), Петру Влостовичу (Wlodarski 1966. S. 48).

9 Речь идет о пленении в 1122 г. перемышльского князя Володаря Ростиславича, известном как по русским («Володаря яша ляхове лестью»: ПСРЛ 1. Стб. 292; 2. Стб. 286), так и по польским (№ 57/3) и другим немецким (№ 47) источникам. Попытку их критической оценки и реконструкции событий см.: Стефанович 2006/3. С. 56-74; 2006/4. С. 78-89. Утверждение польских информантов цвифальтенского автора о какой-то политической зависимости Перемышля от Польши накануне 1122 г. (Болеслав III как «господин» Володаря) является преувеличением.

10 Все свидетельства (за исключением слишком лапидарного летописного) сходны в том, что описывают захват Володаря как акт вероломства со стороны Петра Влостовича, (притворно?) перешедшего на службу к перемышльскому князю, а освобождение — как выкуп. Сообщение древнерусской летописи об участии Володаря и Василька Ростиславичей в польском походе на Волынь в 1123 г. (с целью посадить там бежавшего в 1117 г. Ярослава Святополчича) заставляет думать, что освобождение Володаря было обусловлено еще и договором о военно-политическом союзе.

11 Саломея была выдана за Болеслава III после смерти ок. 1114 г. первой супруги польского князя Сбыславы, дочери киевского князя Святополка Изяславича.

12 Мазовецкого князя Болеслава IV Кудрявого и великопольского князя Мешка III. Женой Болеслава была Верхуслава, дочь новгородского князя Всеволода Мстиславича (ПСРЛ 2. Стб. 300; имя польского жениха Верхуславы здесь, впрочем, не названо), а Мешка — Эльжбета (Елизавета) (см. № 57, примеч. 87). В «Ипатьевской летописи» о замужестве Верхуславы сообщается в статье 1137 г., но она является ультрамартовской, так что вероятной датировкой брака служит 1136 г.

13 Ленчица была уделом Саломеи по завещанию умершего в 1138 г. Болеслава III, так как на руках княгини оставалось двое малолетних сыновей — Генрих и Казимир (будущий Казимир II Справедливый).

14 Старший сын Болеслава III от первого брака со Сбыславой Святополковной Владислав II, князь краковский и силезский. М.Б. Свердлов напрасно переводит обычное «maior natu» («старший») как «более высокий по рождению», что дает историку повод для неосновательных суждений о положении русской матери Владислава «в феодальной иерархии» (Свердлов 2. С. 253, 258. Коммент. 25).

15 Для правления Владислава II действительно была характерна постоянная борьба с братьями, в ходе которой он опирался на союз с киевским князем Всеволодом Ольговичем, тогда как младшие Болеславичи, сыновья Саломеи, пытались найти поддержку со стороны сыновей покойного киевского князя Мстислава Владимировича — Всеволода (см. примеч. 12) и Изяслава, который в то время сидел на Волыни. Именно за старшего сына Изяслава Мстиславича — Мстислава — и была выдана Агнеса (в польской историографии именуемая Агнешкой) (Jasinski 1992. S. 262-263). Вот почему в «Ипатьевской летописи» Мешко III назван «уем» Романа Мстиславича, т.е. его дядей по матери (ПСРЛ 2. Стб. 662).

Также может быть интересно:  Кведлинбургские анналы
Оцените статью